19, Январь 2022, 23:49

Главное
Главные новости
Текущее время: 2032 год
Сезоны событий: «Конфронтация», «Ад по Данте»
Последняя новость сайта: Любовь, слухи и роботы
А ещё: Вольному - воля, а не медицинская страховка...

Для Одетт и Розали Атталь

Автор Иветт Атталь, 03, Январь 2020, 06:36

Вниз

Иветт Атталь

03, Январь 2020, 06:36 Последнее редактирование: 06, Июнь 2020, 02:29 от Иветт Атталь

***
Есть вещи, о которых я не могу молчать.
Но и рассказать я их никому не могу.
Кроме вас.
Поэтому я напишу их на бумаге, измарав столько страниц, сколько придётся, и пошлю вам свечой.
Возможно, когда ветер развеет пепел, до вас дойдут мои вести.
Но ответа я не жду.
Или?..

Иветт Атталь

#1
03, Январь 2020, 07:41 Последнее редактирование: 06, Июнь 2020, 03:51 от Иветт Атталь
Время расставит на места
Все, что разбилось на куски
Новая жизнь развеет прах
Будни излечат от тоски
_____
Люди, которым я адресую свою писанину
_____


Цитировать


Розали Атталь


Дорогая матушка. В моей памяти она осталась самой доброй, справедливой и нежной женщиной, которую я когда-либо знала. Не помнб ни единого раза, когда она повысила бы на нас голос или наказала. Звучит, наверное, весьма контрастно после того, как я описала отца строгим домашним тираном. Но на самом деле она и его каким-то магическим образом умудрялась смягчать. Это, наверное, и есть любовь?
Она была нашим с Од идеалом. Мы как два утёнка повсюду ходили за ней следом, где только могли, и интересовались всем, что она делала. Как она заплетает волосы, как она пользуется косметикой, как она занимается музыкой или делает домашние дела. Именно эта женщина начала с раннего детства взращивать наш творческий талант, учить нас игре на пианино, показывать упражнения для разработки голоса. Странная вещь - детская память. В ней мама - ангел. Может, конечно, она и была им, а может я неосознанно идеализирую её. Надеюсь, что нет. Мы с Одетт, может, и были малы, но не были глупы. Мать с отцом закрывались в гостиной или в кухне, чтобы "серьёзно поговорить" - разговор этот часто заканчивался криками, и, выходя, матушка улыбалась нам, хотя мы видели, что её глаза раскраснелись от слёз. Что бы не происходило между ней и отцом последние годы её жизни, она всеми силами старалась нас от этого уберечь. Именно с этой мыслью она сажала нас в машину в тот день. Сказала, что мы едем на отдых, пока папа работает, поэтому мы, будучи в совершенном неведеньи, быстро забыли о том, что и тогда она почему-то была грустной, и руки у неё почему-то тряслись.
Я не знаю, что произошло в тот день на дороге. Я перерыла всю доступную мне информацию, потянула за все ниточки, до которых только могла дотянуться. Но этого, видимо, не достаточно, и сейчас я уже смирилась. Всё, что должно было случиться, уже случилось - мстить мне либо некому, либо незачем, это не даст мне ничего хорошего.

_____


Цитировать


Одетт Атталь

Ангел мой. Вторая половина моей души, которая больше не рядом. Честно говоря, я понятия не имею, насколько правдивы все рассказы людей о близнецах. Для меня звучит как какой-то мистический бред, однако, если подумать, мы действительно понимали друг друга с полуслова, а чаще и без слов.  Ода была моей лучшей подругой и партнёром во всех начинаниях. Любимой старшей сестрёнкой (Да, она была старше меня на несколько минут!).
Она во всём была лучше меня. Не знаю, как объяснить. Просто быстрее усваивала новое, была аккуратнее, куда умнее и креативнее меня. И не смейте говорить мне, что я преувеличиваю. Даже в юном возрасте я понимала, что мне приходится бежать за ней там, где она идёт неторопливым лёгким шагом. И при этом совершенно не завидовала. Не думаю, что дети понимают, что такое гордость. Но я ею гордилась и делала всё возможное, чтобы оставаться с ней на уровне. И она, конечно же, помогала мне.
Когда нам было по шесть, мы дали друг другу обещание всегда оставаться рядом. Кто бы знал тогда, насколько буквально всё может обернуться.
Дорогая сестрёнка, каждый день я вижу тебя в зеркале. Часть тебя вполне буквально проходит со мной через огонь, воду и медные трубы. Надеюсь, ты не против.


Иветт Атталь

#2
21, Февраль 2020, 04:07 Последнее редактирование: 06, Июнь 2020, 03:51 от Иветт Атталь
Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

_____
Важные в моей жизни люди. Или те, кто когда-то был важен.
_____

Цитировать


Мадлен Гаррель

Думаю, ни для кого не секрет, что в детстве я много времени провела в больнице.
Чтобы я окончательно не отстала от своих сверстников, после нескольких месяцев восстановления и терапии ко мне в палату начала приходить женщина, старая подруга моего отца. Её звали Мадлен, она была воплощением строгости - носила тёмные деловые цвета, хвасталась идеальной осанкой, а черные волосы с проседью, кажется, всегда были туго собраны в большой пучок у неё на затылке. Тогда, признаться, мне было совершенно плевать на неё, но теперь я вспоминаю занятия с ней с большой теплотой. Она занималась со мной французским, математикой, литературой и, самое главное - музыкой. Последнее доставляло мне больше всего удовольствия. Ну или, если выражаться совсем уж точно, то это было единственным, что заставляло меня испытывать хоть какой-то намёк на радость.
Мы продолжили общаться и после моей выписки - леди Гаррель была единственной старшей женщиной в моей жизни, у которой я могла попросить совета в сложных ситуациях. У неё самой трое детей, так что, думаю, она и сама не заметила, как взяла под крыло четвёртого. Наши ссоры с отцом разбивали ей сердце, и всё же, она не позволяла себе лезть слишком глубоко в личные дела чужой семьи, даже если это и была семья её старого друга. Удивительно, но даже когда я уехала в Орлеан в поисках новой жизни, она мне звонила. Я ей, конечно, тоже, но уже после того, как меня строго отчитали за желание "забыть своих близких".
Я звонила ей, когда выиграла путёвку в Бенедикто. Я звонила ей перед тем, как сесть на самолёт, и даже успела отправить несколько живописных фотографий уже с курорта. Скорее всего, о моей смерти она узнала даже раньше отца.
Что же, леди Гаррель, мне очень жаль. Правда. Надеюсь, Вы простите меня за то, что соврала Вам, когда мы встретились у моей могилы.
Позаботьтесь пожалуйта о папе.

_____


Цитировать


Фабьен Атталь


Отец. Человек, который подарил мне жизнь. Ну и по пути сделал ещё парочку ошибок, за которые Судьба его щедро наказала.
Самый строгий мужчина, которого я знаю. Моих бабушек и дедушек мне знать не довелось, однако он всегда говорил, что воспитывает меня так, как воспитывали его. Чёткие графики, идеальная дисциплина и наказания за то, что ты не достиг достаточного прогресса в своих занятиях музыкой на этой неделе. Можно и не говорить о том, что мы редко в чём-то друг с другом соглашались. Но я его не виню. Ну, то есть, теперь не виню - раньше мы кричали друг на друга, как две взбешенные собаки, по любому поводу, и каждый винил другого во всех земных грехах. Я - слишком легкомысленная, вульгарная и грубая. Он - чёрствый, зануда, и вообще деспот. На самом же деле каждый из нас вынашивал в сердце рану, и каждый справлялся с ней, как мог. И мы всё равно любили друг друга. Иногда после ссоры он садился играть - меня и Одетт фортепиано начала учить мама, но навык был у всех в той или иной мере развит. А я, пробесившись в своей комнате, приходила слушать. Он подвигался на скамье - знак того, что ему тоже удалось справиться с эмоциями. А я подходила, садилась рядом, и с моей подачи новую композицию мы начинали в четыре руки. Пожалуй, это был очень милый ритуал примирения для семьи музыкантов.
А ещё у нас было одно негласное правило - все обиды прощались и забывались в день смерти матушки и Одетт. Мы могли не разговаривать месяц до этого, однако в годовщину их смерти каждый из нас вставал рано утром, выбрасывал в мусор свою гордость и шел просить у другого прощения. Потом мы готовили завтрак, собирались и ехали на кладбище - никаких других планов у нас на этот день и в мыслях быть не могло. Ну, то есть, мы могли после этого спонтанно заехать в театр, парк или какое-нибудь кафе, однако отец бросал работу, а мне можно было даже прогулять школу.
Но увы, даже это в итоге не спасло нас от разрыва. Я уехала в Орлеан, и наше общение ограничилось откртками на праздники. И всё равно, каждый год мы встречалиь в одном и том же месте у пары могил. Я могла не есть, подрабатывать в самых странных местах, брать деньги в долг, но всё равно на один день всё бросала и приезжала в Ла Рошель. Поле второго курса, правда, каждый раз, аккурат перед годовщиной, мне на карту стала приходить небольшая сумма евро, достаточная для билета туда и обратно. Отец так и не признался, что это его новый счёт. Мадлен так и не призналась, что это она рассказала отцу о моих финансовых трудностях. Я так и не призналась, что знаю об этом хоть что-то.
Я не знаю, какая высшая сила помогла ему пережить мою смерть, но я ей чертовски благодарна. Насколько я знаю, по данным Гидры, пока я была в списках пропавших без вести, он всеми силами пытался меня разыскать. Поэтому, собственно, и пришлось сфабриковывать мою смерть в теракте. И снова мы с ним вдвоём.
Справляемся. Я без него, он без меня. Я оберегаю его, как могу. А он... Не знаю. Верит, наверное? Мы даже в церковь начали ходить примерно в одно и то же время - он чуть раньше, потому что я была в коме. Надеюсь, Ода и мама простят нам то, что мы нарушаем традицию. Теперь я всё бросаю и мчусь в Ла Рошель в ночь до, чтобы уйти сразу перед тем, как приедет отец.

Иветт Атталь

#3
18, Апрель 2020, 05:55 Последнее редактирование: 05, Ноябрь 2020, 01:10 от Иветт Атталь
Когда слишком долго носишь маску, забываешь, кто ты был под ней.
Может, оно и к лучшему?
_________
Список образов для маскировки

_________

Цитировать

***
Розали Байо

Образ, который я назвала в честь матери. Пожалуй, он требует наименьшего количества усилий. Всего-то серые линзы, светлый парик и естественный макияж. В таком удобно ходить за хлебушком, знаете ли. Розали непринуждённо женственна - она носит пышные юбки, блузки с рюшечками и милые невесомые платья. Улыбается невинной улыбкой ангела, и никогда не откажет страждущему в помощи. Она скромна, хорошо воспитана и верит в хорошее. Не пьёт, не курит, а если ударит себя молотком по пальцу, вскрикнет: "Ай, божечки, как больно!". Пожалуй, идеальная дочь, идеальная жена.
Всё то, чем я стать не могу.
_________

Цитировать

***
Геката Астерия (Анна)

Эта мадам словно свалилась с луны. Иначе никак не объяснить, что её имя в документах такое странное, а прозвище в Подполье - банальнее некуда. Впрочем, прекрасно работает в барах и клубах, где я выступаю. Всем нравится такая вишенка поверх торта из кожи, чёрного кружева, шипов и маленьких птичьих черепов. Когда-то я выступала в образе лолиты, но недавно пришлось менять лицо, и классическая готика мне тоже пришлась по душе. Геката носит невообразимо высокие каблуки, невообразимо тугие корсеты и невообразимо чёрное сердце. Чёрный парик, цветные линзы и экстравагантный готический макияж - именно с этой девочкой мой внутренний творец может разгуляться. Мисс Астерия активна, обаятельна и искренне любит свою работу. Так же она не прочь крепко выпить после концерта, подраться с кем-нибудь в кабаке или затащить в тёмный угол симпатичного незнакомца.
Секс, наркотики, рок-н-ролл!
_________

Цитировать

***
Флёр де Легран

Мадмуазелль сказочный менестрель, она же голубоволосая дриада. Один из самых сложных образов - требует дорогущего сине-голубого парика, ещё более дорогущего автозагара, коричневых линз, фальшивых веснушек и ещё более фальшивой татуировки цветка на плече. Он же один из моих любимых образов. Флёр носит яркую одежду, иногда в странных её сочетаниях. Чуть подслеповата, а оттого таскает на носу круглые очки в проволочной оправе. Она ходит по улицам с гитарой и играет для случайных прохожих, не прося с них денег. Ей просто нравится видеть чужие улыбки. Примет почти любую песню на заказ в обмен на чашечку кофе или стакан тёмного пива. Внимательно выслушает все ваши проблемы, однако о себе не расскажет ничего толком.
А очевидно подпольная пушка у неё в сумке вообще случайно оказалась, о чём вы.
_________

Цитировать

***
Джейн Уильямс (Флейм)

Мадам американка. Рыжая, голубоглазая, да с веснушками. Зато без царя в голове. Ни на каких языках кроме английского не говорит, при этом с искренним патриотизмом обижается, когда английского не знает кто-то другой. Простая как три копейки - можно подумать, что она искренне верит в то, что конфеты Скиттлз действительно добывают из радуги. Любит грамоздкие украшения и высокие шпильки. Рваные джинсы, укороченные топы - вот наша жизнь.
А кошелёк свой ты потерял наверное. Под столом смотрел? Нет, Джейн точно не видела.
_________

Цитировать

***
Мэй Фенг (Фрайхайт)

Актуальна для миссии Падение Небес и не думаю, что появится где-то ещё. В конце концов мне больше нравится быть тихой преступницей, нежели бегать от головорезов Союза, Альянса и ещё Бог знает кого.
Ещё один сложный образ - много гримма требуется, чтобы из европейского типа лица сделать хоть сколько-то азиатский. Но это возможно.
Мадам китайская американка, с детства крутившаяся возле американских Триад в чайнатауне Нью-Йорка. Молчаливая, суровая и хладнокровная женщина непонятного возраста, торговавшая какое-то время нелегальными иммигрантами, которые прибывают в США в поисках лучшей жизни. Ироничное прозвище "Свобода"(нем.) получила от постоянного покупателя с немецкими корнями. На родном китайском разговаривает, но всё же заметно, что это второй её язык. После нескольких лет работы её работорговую ячейку накрыли, ей пришлось бежать и скрываться. В поисках новых союзников она набрела на группу наёмников, с которыми промышляла различными преступлениями ещё долгое время до прибытия в Гонконг.
Носит на лице декоративную "медицинскую" маску, много курит. Под мешковатой одеждой всегда находится бронежилет

Иветт Атталь

#4
18, Апрель 2020, 19:54 Последнее редактирование: 06, Июнь 2020, 03:53 от Иветт Атталь

Я скучаю.
Впрочем, с этого начинать письмо, наверное, не стоит.
Привет, мама. Привет, Ода. Надеюсь, у вас всё хорошо. Не то чтобы у меня был какой-то выбор, правды-то я всё равно ещё долго не узнаю.
Я снова человек. Странно это как-то звучит, до сих пор никак не привыкну к возможности того, что в нашем мире можно быть чем-то кроме человека. Но я снова... я. Как бы жестко не протащила меня эта жизнь через кучу препятствий, я всё ещё здесь. Мне вроде бы даже нравится. Привыкаю потихоньку. Ко всему. К лианам, щупальцам, клыкам и прочим радостям моей новой жизни.
Я забочусь о папе. Правда. Очень стараюсь. Думаю, мам, ты его уже простила. Он достаточно заплатил за то, что обидел тебя все эти годы назад. Я скучаю и по нему тоже.
Вы не представляете, насколько сильно мне иногда хочется просто приехать к нему, упасть на колени и зарыдать. Рассказать ему, где я была, что видела, и как на самом деле я его люблю. Как мне на самом деле жаль, что я принимала все его старания как должное и была плохой дочерью. Конечно, справедливо будет сказать, что и у него есть свои грехи, но я его тоже простила. А у него теперь никогда не будет шанса узнать, что я раскаиваюсь. Потому что так будет лучше. Без меня он в безопасности. Я не могу вернуться к нему насовсем, но и посвещать его в подробности того хаоса, в котором теперь обитаю, тоже. Если у вас есть хоть какая-то сила воздействовать на наш мир, пожалуйста, присмотрите за ним. За мной не надо, я справлюсь. В Тенях демоны уже принимают меня за свою.
Честно говоря, где-то глубоко в душе я надеялась, что он меня забыл. Возненавидел мою непокорность и то, что я не подхожу под его стандарты. Наверное, так было бы лучше. Но я, наверное, и в этом случае думала о нём слишком плохо. Нет, он не забыл. И от этого мне ещё больнее наблюдать за ним.
Когда моя реабилитация после комы (да, я три недели была в коме, но не переживайте) подошла к концу, первое, что я сделала - собрала вещи и поехала в Ла-Рошель. Я знала, что папы там уже не будет, и всё равно с параноидальной тщательностью скрывала свою личность. Даже имя в итоге этой новой личности придумала. И, убедившись, что всё в порядке, обратившись милой и улыбчивой солнечной девочкой Флёр, поехала к вам. Впервые за два года. Надеюсь, Вы не сильно обижаетесь на меня за то, что забыла так надолго.
На территорию зашла ночью, договорившись с охраной. Помню, как тряслись у меня руки, когда шла меж надгробных камней, крестов и маленьких памятников по знакомой дорожке, держа в руках два маленьких букетика. Для матушки розовые гвоздики, для Одетт - столь же розовые цветки камелии. А потом, в ночной тьме, я наконец впервые за долгое время увидела вас. Рядом с маленьким памятником ангелочка над могилой Оды стоял ещё один. Совершенно такой же, только новее. На позолоченной пластинке было выгравировано:

Цитировать
Ивонн Атталь
20**-20**
«Как безжалостна жизнь была к тебе,
Так пусть же будут благосклонны небеса…»
И вот тогда я заплакала. Мне было так стыдно. За то, что я так давно не приезжала. За то, что я не взяла цветов ей.
В следующий раз раздобуду ей гаультерию. Даже если горшок воровать придётся.
Мы попрощаемся.
Не знаю, сколько я там простояла, пока слёзы утихли. Села рядом, мы помолчали. А потом я заговорила. Не помню, правда, что именно я тогда рассказывала. Возможно как раз всё то, чем мечтаю поделиться с отцом. Рассказала вам о том, как мне страшно. Впрочем, вы, наверное, слышали. Помолчали ещё. Впервые за долгое время мне не хотелось откуда-то уходить. Но пришлось.
В конце концов, уже занимался рассвет.



Памятка:
Розовые гвоздики на языке цветов - «Я никогда не забуду Тебя», символ материнской любви. Их принято дарить в день матери.
Розовая камелия - тоска по кому-то.
Гаултерия - гармония.



Иветт Атталь

#5
28, Апрель 2020, 00:15 Последнее редактирование: 06, Июнь 2020, 03:53 от Иветт Атталь


Привет, мама. Привет, Ода.

Рановато я наверное в своём прошлом письме начала говорить про гармонию и про то, что потихоньку справляюсь. Кажется, земля снова уходит у меня из-под ног.
Я думала, что освободилась. Что всё оно к лучшему, что я снова... я. И всё это действительно случилось, только вот я не учла одного очень важного момента - у меня с собой очень сложные отношения. И, оставшись с Иви наедине, я как никогда ярко вижу все её изъяны.
Она - фальшивка. Сшитая из лоскутов кукла. У неё в жизни нет ничего настоящего. Всё, что когда-либо было - разрушено или недосягаемо. После всего, что с ней случилось, она не может вернуться домой - отец похоронил пустой гроб. Вас у неё отняли ещё раньше, чем отняли всё остальное.
Подполье. А что подполье? Паразит был, ну, паразитом. Само это слово должно всё объяснить - он давал ей всё то, чего ей так отчаянно не хватало: признание, любовь, дом, ощущение нужности и важности в чьей-то жизни. Но всё это, конечно же, было ложью в обмен на служение.
Не стало паразита - не стало и всего этого. И если первое время я думала, что изъятие медузы было ей только на пользу, сейчас я понимаю, что у неё внутри пусто, темно и холодно. Теперь она совсем одна скитается по миру с протянутой рукой, ожидая, пока кто-нибудь или что-нибудь заполнит эту пустоту.  Скажу честно - не удивлюсь, если она бросится без оглядки в руки первому встречному, который будет к ней хоть сколько-то добр.
Иви сколько угодно может говорить о том, что знает себе цену. Что научилась принимать себя. Что ей нечего стыдиться. Но я-то знаю, как она смотрит на себя в зеркало. Это избитое и затасканное тело, дрейфующее в океане без цели и смысла, не может стоить дороже гроша.
Как вы понимаете, мне сложно её любить. Но я пытаюсь.
Потому что если не я, то кто? 

Иветт Атталь

#6
06, Июнь 2020, 05:20 Последнее редактирование: 06, Июнь 2020, 05:57 от Иветт Атталь

Привет, мама. Привет, Ода.

И тебе тоже привет, если вдруг я опять не сожгла страницу сразу после того, как её исписала.
Знаете что? Всего-то чуть больше двух лет назад я искренне думала, что вся такая из себя авантюристка, и нормальной жизни не хочу. Не знаю, какая высшая сила меня тогда услышала, но ей конкретно могу сказать только - иди нах*й. И спасибо. Правда. Да, это весьма противоречиво, но и чувства внутри меня контрастны. В конце концов, это ведь именно то, чего я хотела. Пусть и не так, как сама представляла.
Я росла очень одиноким ребёнком. По понятным причинам, конечно. Забывалась с помощью музыки, и достаточно рано решила, что хочу помогать людям. Не в слишком обычном понимании, наверное. И всё же, очень хотела заставлять людей что-то чувствовать. Хотела, чтобы моя музыка заставляла людей испытывать эмоции, отвлекаться от бед, расслабляться на какое-то время. Пожалуй, я хотела войти в эту цепочку добра. Учитывая, как проходили моя жизнь  и карьера, в какой-то момент я даже готова была выйти на пик к 27 годам и как-нибудь трагически погибнуть, чтобы фанаты даже много лет спустя отмечали мой день рождения и день смерти.
Но потом случился Бенедикто и вуаля - я "умерла", даже не успев войти в клуб 27, и увидела изнанку мира, который хотела покорить. А сейчас и вовсе на распутье. Третий раз начинаю с чистого листа. Первые пару дней дались мне тяжело. Ну, вы помните моё прошлое письмо (Да, милый?). Я даже думала о том, чтобы плюнуть на всё и уехать жить куда-нибудь в Канаду. Не трогать больше Подполье, забыть и просто жить дальше. Ну, посмотрел бы на меня Безликий да и бросил бы. А если бы решил убить, то, наверное, судьба такая? Только вот я быстро поняла, что не смогу. Не после всего того, что видела, что делала, где была. Несмотря на свои достаточно сложные отношения с собой, я достаточно хорошо себя знаю, чтобы быть уверенной в том, что не усну спокойно, зная, что где-то у меня под боком делят территорию секретные организации, а среди обычных маньяков и убийц есть ещё и те, которых не возьмёт обычное оружие. Снова сошла бы с ума, вычисляя в толпе зрителей на концерте притаившегося Зверя или Цветка. Так что выход один - остаться. Собраться с силами, разобраться в себе. И лететь!
Куда? Кажется, прямо в Ад, аккурат со всем этим миром. Однако полёт обещает быть интересным.
Как оказалось, здесь моя музыка нужна так же сильно, как и там, откуда я пришла, если не сильнее. А заодно, глядишь, и остальные мои навыки пригодятся, чтобы сделать Землю немного лучше. И я, всё-таки, больше не одна. Как-то даже плакать хочется, когда думаю об этом слишком долго, и всё же. Весь этот карнавал абсурда показал мне, что мне есть, на кого опереться, если вдруг оступлюсь. Есть те, с кем не так уж и страшно ходить по лезвию бритвы, бросаться в бой, бежать навстречу неизвестности. Почему-то даже не верится, что это моя заслуга, а не дурацкого контролирующего сознание паразита. Но тем не менее, именно это сейчас заставляет меня верить, что всё, что произошло до этого, было не зря.

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Я продолжаю документировать свои собственные наблюдения. Какие наблюдения? Конечно же, за собой. Удивительная вещь на самом деле - самоанализ. Обычно о подобных вещах рассказывают психотерапевту. Или хорошему другу за стаканом виски. Я, пожалуй, ограничусь тем, к чему привыкла. Всё равно, думаю, будет глупо докучать с этим Диего. Он мужчина, который привык давать практичные советы и помогать решать проблемы. У меня нет проблемы, мне просто нужно поделиться мыслями. Да, он наверняка опять обидится на меня, если узнает, что я жру себя изнутри и не делюсь этим, но не могу я! Боже, я ещё и написала так, как будто хорошим другом его назвала. Блять, то есть, только хорошим другом.
Для меня в принципе делиться чем-то личным очень сложно теперь. И я не знаю почему. Наверное, потому что мне хочется быстрее встать на ноги, влиться в подпольный мир и забыть медузу, как страшный сон. А все мои новые переживания и открытия только подчёркивают тот факт, что ещё совсем недавно я состояла в Матушкином культе и перманентно пребывала в состоянии дзэна. Я принимала как должное такие странные вещи! Впрочем, сейчас дела обстоят не многим лучше. Собственно, наконец я приступаю к тому, о чем изначально хотела написать.
Я... огрубела. Не знаю даже, как объяснить. Наверное, легче будет рассказать на примере. Недавно я ездила на выезд в сектантскую деревню, чтобы найти там пропавшую съёмочную группу, которая хотела снять хоррор. Практически сразу после приезда мы наткнулись на тело оператора, привязанное к столбу в поле, словно пугало. Самое страшное в этом, пожалуй, то, что оператор тогда был ещё жив.
Даже будучи медузой, год назад я бы ринулась его спасать. Если бы вмешались местные, мне бы хватило патронов, чтобы отбиться от кучки полевых рабочих. Даже если бы он в итоге умер на моих руках, я бы была уверена, что сделала всё правильно.
А тогда я не сделала ничего. И не почувствовала ничего тоже. Как лидер группы я приняла решение, что скрытность была нам важнее, и оставила пострадавшего, ради которого мы туда и приехали, умирать. Я решила, что добраться до истины важнее, раз съёмочную группу уже не спасти. К тому же, мы всё равно не смогли бы рассказать их семьям, что случилось на самом деле.
Я знаю, что приняла правильное решение. И всё же. Не должна ли я была почувствовать укол совести? Сожаления? Сострадания? Хотя бы отметить, что я только что пожертвовала чьей-то жизнью? Да, я понимаю, что в этот момент выбрала, возможно, спасение своей собственной жизни и жизней своих товарищей, потому что мы тогда ещё не знали, что ждёт нас впереди. Я знаю, что эти изменения к лучшему, потому что в Подполье на самом деле очень мало чистых паладинов, доживших до старости. Именно поэтому мне не нужны утешения. И всё же, очень странно это ощущать. Иви из прошлого, наверное, посчитала бы меня маньяком или бессердечной сукой.
И я бы не смогла её винить.

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Поговорим о смерти? Не думала, что так скоро вернусь к этой теме. И всё же, мне нужно высказаться.
После вашей смерти я часто думала о том, чтобы присоединиться. Мне казалось, что я никогда не смогу жить нормальной жизнью, что огромная кровоточащая рана в моей груди никогда не затянется. Но я была не права. Время, конечно, ничегошеньки само по себе не лечит, однако тяжёлая работа вместе с врачами и психотерапевтами помогает со временем избавиться от вины выжившего. И мне стало вроде как даже всё равно. Сознательно я бы не полезла прыгать с крыши или бросаться под поезд, но и мысли о внезапной смерти в несчастном случае меня не пугали. Ну, помру и помру, всё равно никто не станет долго грустить. Иными словами, встреться мне в Бенедикто что-нибудь серьёзнее рядовой проверки на вшивость (а я ведь потом узнала, что на том острове тогда какой только дичи не происходило), я бы, может, и не стала бороться. Для чего? Вот же, судьба моя бежит ко мне, рычит, зубками клацает. Но мне повезло.
Окончательно все мои проблемы решил паразит. На собственную жизнь вдруг стало как-то не слишком плевать, а любовь к мужчинам постарше и вовсе стала нормальной на фоне прочих постельных практик моей новой "семьи". Я всё ещё считала плохой идеей выходить под шквал вражеского огня, однако, если бы об этом меня попросила Мать, я бы отдала свою жизнь, не задумавшись. Мерзковато вспоминать об этом, честно говоря. Хотя иногда я всё же задумываюсь о том, насколько со стороны заметна та разница, которую чувствую я. И ведь, как назло, спросить не у кого - по-настоящему близка я в то время была только с другими медузами, а к ним я с этим вопросом точно не пойду. Да и знаю, что они мне ответят.
А теперь медузы нет. И как только её не стало, жизнь сразу же решила протащить меня через такой адище, какого я, пока работала в Альянсе, ни разу не испытывала. Или ладно, один раз было что-то похожее в подземной лаборатории в Польше, но это на моей психике никак не могло отразиться, я же была славным генеральчиком. Ну а тут, для баланса, видимо, Судьба решила снова проверить мою психику на прочность. Извините, что не рассказала вам об этом сразу. Думаю, вам будет интересно почитать о том, как я однажды чуть не умерла. При этом я даже не была на выезде, и даже смеялась над собственной паранойей. А зря.
В этот раз Смерть вполне буквально клацала зубами перед моим лицом. И я выбрала борьбу. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы изменила в своих поступках только одну вещь.
Я бы целилась ублюдку в глаз, а не в колено. Он мог бы быть даже древним, ужасным монстром, но никакая регенерация не помогла бы ему, вонзи я ему работающий адамант через глазницу прямо в мозг. Скорее всего, меня бы после этого тоже вывернуло наизнанку - после медузы я на тот момент ещё ни разу не видела трупов и тем более не убивала. Но это решило бы много проблем - Симба не запомнил бы меня дамой в беде, а Валери не пришлось бы переживать все те ужасы, которые случились с ней после того, как хромой маньяк убежал от меня к ней. Но так или иначе, важно не это.
Важно то, что в этот момент я отчётливо поняла, что буду до последнего бороться за жизнь, и если умру, то сделаю это, сражаясь. Потому что никто не смеет распоряжаться моей судьбой вместо меня.

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Поговорим о доверии? Пожалуй, после моего последнего письма это должно быть интересным продолжением.
Я очень много думаю об этом. Да, я уже говорила о том, что удивительно наконец чувствовать, что рядом есть кто-то, на кого можно опереться, и это только моя заслуга, а не паразита. И всё же, мне есть ещё, что сказать. Странно всё это.
О чём я? О парадоксе моей жизни, конечно. Я живу в тенях. В тенях теней, я бы сказала. Потому что я больше не могу позволить себе всё бросить и уйти "на гражданку". И в то же время я не могу принять сторону, потому что, чёрт возьми, хорошие люди есть и на той, и на другой стороне баррикад. Я не могу больше видеть ни Альянс, ни Союз просто безликим (Бадум-тссс) врагом, против которого нужно сражаться. Поэтому я должна лгать. Скрываться. Не спать несколько раз в одном и том же месте, не использовать один и тот же маршрут, если я не уверена, что в безопасности.
Я вру своим друзьям, мам. И я делаю это с такой лёгкостью, что сама порой верю в свою ложь. И мне не стыдно, потому что лучше уж я буду "профессиональной содержанкой", которую выкупили с аукциона, чем "шпионом Союза". Потому что и друзьям из Союза я тоже лгу, если кто-то всё же спрашивает, как там прошла "та миссия с Фениксом". Я знаю, что по большому счёту не достойна доверия ни тех, ни других. И я не виню никого, кто со мной осторожен. Всё же, мы живём в очень жестоком мире, который не прощает ошибок.
И ведь в этом мире доверие ценится на вес золота. Важно иметь кого-то, кому можно подставить спину. И, пожалуй, иногда бывает неприятно осознавать, что человек, с которым вы могли бы сблизиться, не доверяет тебе. Или наоборот, врать тому, кто тебе доверяет, чтобы не брякнуть лишнего и не разрушить то, что у вас есть.
А может, тот, кому доверяю я, водит меня за нос? Может всё ложь, и сейчас всё рухнет, как карточный домик? Такие мысли точно сведут меня с ума.
Пожалуй, с моей удачей мне не хватает только оказаться обманутой тем, в кого я, кажется, влюблена. Может всё дело в том, что всё слишком хорошо. Так, что даже сложно поверить. В конце концов, где там он, а где я... Вот уж действительно, полностью зависимая содержанка.
Боже, как я умудрилась свести всё к этому? Кажется, мне не хватает обычных девчачьих посиделок.

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Итак, мы уже поговорили о смерти. Ещё мы поговорили о доверии. О том, как ценно в этом жестоком мире иметь рядом кого-то, на кого можно опереться. О том, как я вынуждена лгать своим близким, чтобы не стать в их глазах врагом. О том, что я не боюсь собственной смерти. Но всё же, есть то, чего я боюсь до безумия.
Новой потери.
Я чудом оправилась от того, что когда-то не стало вас. Я с этим смирилась. Со временем я смирилась ещё и с тем, что никогда больше не смогу пообщаться с отцом. И всё хорошо. Но всё же, иногда в моей голове проскакивает мысль: "А что, если?..."
А что если я потеряю кого-то ещё? Мы все каждый день танцуем со смертью. Кто-то из тех, кого я сейчас считаю близкими, поддерживает определенную идеологию, кто-то хочет защитить слабых, а кому-то, как мне, просто не везёт. Каждое утро я могу проснуться от новости о том, что никогда больше не увижу кого-то, кто стал мне дорог.
И на секунду моё сердце сжимается от ужаса. Не поймите меня неправильно, я сильная. Я всё понимаю. Мои старые проблемы с психикой давно забыты. И всё же, ещё одной потери я не переживу.
Если случится ужасное, я не смогу. Не выдержу.
Поэтому я так искренне радуюсь каждой новой встрече. Каждому звонку или сообщению. Поэтому я так сильно жду.
И без оглядки бросаюсь в собственное пекло, чтобы не думать. Хотя это, наверное, не правильно?
Наверное, есть люди, которые думают так же обо мне. Люди, которые ждут меня с миссий.  Ждут моих звонков и моих сообщений. С волнением обновляют подпольные новости из областей, в которые я езжу на выезды.
По крайней мере, мне бы этого хотелось. Как бы ни было странно признавать сейчас то, что мне хочется, чтобы кто-то испытывал тот же страх, что и я. И всё же, мне тоже хочется быть кому-то нужной.

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Я тут вспомнила недавно, пожалуй, самую ужасную вещ в моей жизни медузой. Конечно, пока во мне был паразит, я об этом не задумывалась и уж тем более не переживала, однако когда я проснулась после комы в доме офицера агрессивно настроеной организации, то одним из первых моих открытий стало именно это.
Я снова чувствую музыку!
Эмоциональный диапазон носителя паразита aisa похож на нечто сроднее тибетскому монаху. Или хиппи. Возможно, немного смеси того и другого. Поэтому я потеряла интерес к сложным, сильным композициям. И воспроизводить их, соответственно, у меня стало получаться из рук вон плохо. Ну, по крайней мере, как я сама думаю. И неискушенный слушатель наверняка не заметил бы разницы, поскольку игра по нотам - это нечто механическое, приходящее с практикой. Но вот во мне мелодии не вызывали никакого отклика. И, если подумать, это было удивительно пусто.
После того как мой первый день в доме Шакала закончился вываливанием на меня кучи информации, на следующее утро я проснулась, всё ещё уверенная в том, что это сон. Слишком хороший, чтобы быть правдой, учитывая кучу коробок возле моей постели. Коробки подписаны. Это были подарки на мой день рождения. От офицеров Бестии, главы организации и пары слуг, которым я успела примелькаться. Ну что сказать? Я снова немного поплакала - приятно, блин, до чёртиков. Правда, признаться честно, было даже неловко трогать дорогие вещи и драгоценности. Не удивительно, что я с куда большим комфортом распаковала и устроила по комнате всякие мелочи в духе очков или часов в виде зайчика, хотя их цена тоже скорее всего была заоблачной. И дело не в том, что мне не понравилось. Дело в том, что я до сих пор так и не научилась обращаться с дорогими вещами, даже познав в полном объёме подпольные зарплаты. Интересно, как Судьба всё же забросила меня к секте аристократов, когда я всё ещё мыслю как "голодный художник", который может жить на лапше быстрого приготовления и дешевом вине в пакетах.
Ну да не об этом сейчас. Я к тому, что на второй день пребывания в доме у Шакала я таки отыскала его рояль.
Прекрасная вещь. С него явно регулярно стирали пыль, но я сразу поняла, что никто не пользовался им по назначению, несмотря даже на то, что звучал он потом так, будто его регулярно настраивали. Я даже не помню, куда я шла, когда увидела его. Но стоило мне его только увидеть, любая моя цель отошла на второй план. Сердце словно ёкнуло, когда я открыла клавиатуру. Мои пальцы коснулись холодных клавиш, и по ним словно прошел небольшой электрический заряд. Я нажала на одну. На другую. Я словно боялась основательно "запустить пальцы" в инструмент, однако издаваемый звук словно отдавался эхом где-то в душе.
Я начала с простой мелодии*. Той, которую учат дети, только начиная занятия. Пожалуй, после трёх недель комы следовало начать медленнее. Практически сразу я вспомнила мелодию чуть сложнее*. Этой даже захотелось подпеть. Хотя, наверное, хорошо, что я этого в итоге так и не сделала. Мне нужно было распеться, прежде чем я подвергу связки нагрузке.
А потом я резко одёрнула руки от инструмента, словно он был горячий. На меня снизошло внезапное осознание, которое почему-то в тот момент вызвало у меня неописуемый восторг. Если я правильно помню, я прокричала что-то в духе: "Боже, я вспомнила как играть ту дурацкую мелодию, под которую все чувствуют себя очень глубокими мыслителями, потрёпанными жизнью!" - и начала играть Лунную Сонату*. Самую простую и самую популярную её часть, конечно же.
Хорошо, наверное, что такого неуважения к классической музыке от меня не услышал отец.


* простая
* сложнее
* соната

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Я очень долго избегала этой темы. Возможно даже слишком долго. И всё же...
На что я надеюсь, когда пишу вам эти письма?
Когда я была маленькой, я просто вела дневник. И только после двух лет с паразитом, когда я поняла, что безопаснее всего мне будет сразу же избавляться от всего личного, что я пишу, я придумала эту дурацкую игру. Только сейчас я подумала о том, что это, должно быть, похоже на какой-то языческий ритуал. Потому что... я поверила. И почему-то, когда я поймала себя на этой мысли, мне стало немножко больно. И страшно. А точно ли это нормально? Бросать в камин исписанные страницы и надеяться, что эти пепельные послания достигнут погибших много лет назад людей? Наверное не очень. И тем не менее, мне это помогает.
Знаете, мне очень сильно не хочется верить, что наше появление на земле - результат одного из множества случайных вероятностей. Да, конечно, наука - это прекрасно. Наукой можно объяснить многие вещи. И всё же, иногда, когда слишком долго слушаешь учёных, как-то начинаешь разочаровываться в жизни. Мы - всего-лишь сгусток клеток. Высокоразвитые животные, живущие просто, чтобы продолжать свой род. А когда наше Солнце неотвратимо умрёт (если мы не убьём себя раньше), мы погибнем, и больше не будет ничего. От нас не останется ни следа.
А значит, что наша жизнь сейчас не имеет никакого смысла. Какая разница, добрый ты или злой, щедрый или жадный, если исход будет один?
Я не хочу так. Мне хочется верить, что какая бы высшая сила не поспособствовала нашему появлению, она сделала это по какой-то причине. Я хочу верить, что у нас есть какая-то цель. И даже если мы никогда не узнаем, что это за цель, я хочу жить, думая, что каждый мой поступок имеет своё влияние на Вселенную. Маленькое, незначительное... но имеет.
Так легче. Легче нырять в омут с головой, и бросаться в пекло. Легче, когда думаешь, что, спасая кого-то, или лишая кого-то жизни, выпускаешь импульс во Вселенную, и что-то где-то сдвигается со скрежетом тысячелетних каменных плит. Ты не знаешь, что ждёт тебя в конце игры. Не знаешь, увидишь ли ты после смерти врата Рая или Ада. Может быть ты переродишься или попадёшь в Асгард... Но это, честно говоря, и не очень то важно.
Мы, скорее всего, никогда не узнаем, какая из тысяч разных вариаций религий верная. И не узнаем, что на самом деле хотел от нас тот самый Создатель где-то на условных Небесах. Или, может, Создатели.
Вполне возможно что я сейчас просто делаю глупости, пока порчу бумагу и играю с огнём, рассуждая о никому не интересных вещах. Но, говоря откровенно - мне всё равно. Я всё равно не оставлю свои маленькие ритуалы.
Но вот в храм, наверное, надо сходить.

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Уже очень многие вещи мы с вами обсудили. И, пожалуй, пока есть только одна, которая всё ещё не даёт мне спокойно отложить бумагу и ручку. Ну, по крайней мере до тех пор, пока мне не захочется рассказать какую-то забавную историю вроде той, про пианино.
Когда-то я уже писала вам, что могу сказать Судьбе спасибо. Что у меня есть возможность помогать людям, хотя и немного не так, как я сама это себе представляла. И я не отказываюсь от этих слов.
Но всё же... зачем? Ради чего я просыпаюсь по утрам, завтракаю, принимаю душ, но вместо того, чтобы собраться и поехать на концерт, проверяю целостность экипировки на грядущую миссию?
Когда я первый раз задалась этим вопросом, ответить на него оказалось не так просто, как я думала. Я ведь могла вернуться. У меня был шанс всё забыть, прикинуться пропавшей без вести и магическим образом найденной, и вернуться к отцу. Устроиться в театр и вести обычную жизнь. Ну, насколько обычная жизнь вообще возможна, зная то, что знала я.
Во многом именно поэтому я и осталась в Подполье. Чтобы не сойти с ума, вглядываясь в силуэты в тенях и страшась их. Но это ведь не всё? Каждый раз, выезжая на миссии, я рискую жизнью. Все те случаи, когда я едва не гибла с паразитом внутри, не считаются. По понятной причине.
Но даже после освобождения я продолжаю играть со Смертью. Для чего? Я раз за разом прокручиваю в голове устав Гидры и те цели, когорые озвучивал мне Шакал. И всё это звучит так... далеко. Так чуждо. Хотя цели Альянса за два года должны были стать мне родными, а цели Бестии всецело поддерживает мой покровитель. И всё же, моя душа не находит там отклика. Я никогда не была солдатом, готовым сражаться за идею.
И я не думаю, что когда-нибудь им стану. Впрочем, кто знает. Может через десять лет я посмеюсь со своей юной наивности, если вообще вспомню, что так думала.
Но всё же. Пока ещё я не солдат. Прозвучит, возможно, смешно, но я просто маленькая девочка в мире огромных корпораций. Девочка, которая была сломлена и раздавлена обстоятельствами, повлиять на которые могла только высшая сила. И мне больно видеть таких как я.
Когда я встретила мутанта в Париже, я сражалась за светлые глаза девочки-баристы, которые не должны были увидеть всё то, что в итоге увидели. В Филипинах я сражалась за девушку, потерявшую на курорте брата. В Ютландии я сражалась за матерей, что потеряли в деревне своих детей.
Если немного пораскинуть мозгами, окажется, что найти якорь не так уж и сложно. Куда сложнее игнорировать происходящее и даже не пытаться ничего делать.
Возможно когда-нибудь я дорасту до скандирования лозунгов и участия в войне "для всеобщего блага". Но пока мне хватает моих маленьких причин для своих маленьких сражений.
Звучит, конечно, помпезно. Как будто я пытаюсь выставить себя святой. Но увы, я не идеальный борцун за справедливость. Не надежда для всех обездоленных.
Потому что я не идиотка. Будет странно отрицать, что даже если изначально на такие подвиги меня мотивирует чужая боль и желание кому-то помочь, я всё равно буду хотеть выжить в процессе.
Потому что при всём моём сострадании, умереть за кого-то я не готова. Моя смерть не вернёт с того света мёртвых.
А жаль.
Так что, наверное, смысл в этом. Я сражаюсь за людей. И за себя. Потому что ближе меня у меня никого нет.

Иветт Атталь

#14
08, Июнь 2021, 19:38 Последнее редактирование: 12, Сентябрь 2021, 23:10 от Иветт Атталь


Привет, мама. Привет, Ода.

Как-то раз, в одной из старых, кажется, забытых миром библиотек Европы, я отыскала книгу. Это был увесистый, толстый том, на кожанной обложке которого позолоченными буквами было выведено название - Алькария.
Сборник странных историй о магическом мире, в котором каждая страница словно была исписана множеством разных рук.
Молодой библиотекарь, заметив мой интерес, едва ли не силой заставил меня забрать её с собой, хотя я уже была готова поставить томик обратно на полку.
Историй в ней было семь:

Про вампирскую аристократку, балансировавшую между светом и тьмой.
Про оборотня-воительницу, которая очень хотела что-то кому-то доказать.
Про дракона-охотника, который никогда не мечтал стать героем, но жизнь сложилась иначе.
Про монахиню, нарушевшую все законы своего монастыря.
Про демона-соблазнительницу, которую испугалось верховное божество.
Про драконью чиновницу, мечтающую стать рыцарем.
И про безликого инквизитора, который потерялся во времени.

В каждой из этих историй я неотвратимо находила частичку самой себя. Что может показаться капельку странным, ведь что может быть у меня общего, например, с высоким смуглым мужчиной?
А когда пришло время вернуть книгу на место, я с ужасом обнаружила, что не могу отыскать ту самую библиотеку. В первый раз чуть потрёпанную временем красную деревянную дверь было так просто найти, а сейчас словно сами улочки изменились, и дороги ведут не туда.
Я готова поклястся, что проделала все те же шаги. Но библиотеки передо мной так и не возникло.

Я могла бы забыть об этом. И я забыла. Пока через несколько лет не увидела на книжной полке в доме своего друга такую же книгу. Из чистого любопытства я взяла её в руки и открыла где-то в том месте, где оборотень-воительница должна была проиграть битву с монстром.
Но на этой странице оказались описаны совершенно другие события. Это была совсем другая история. И книга, если задуматься, была совсем другая, несмотря на пугающую схожесть внешнего вида.

Возможно, у меня в руках в тот момент находился ключ в Нарнию. Отправная точка для моего собственного приключения.
Но вы об этом, наверное, никогда не узнаете.

Иветт Атталь



Привет, мама. Привет, Ода.

Я... стала мамой? Само собой, не в том смысле, в котором можно подумать сначала.
Да и не думаю, что я когда-то вообще хотела иметь детей. Всё же, учитывая все обстоятельства моей жизни, думаю, из меня бы не вышло хорошего родителя просто потому что я сама порой забываю о том, что давно повзрослела. Быть ответственной за ещё одну живую душу... Не то, к чему я сейчас готова. Но, будем откровенны - иногда я всё же задумываюсь о том, хочу ли я семью в традиционном её понимании. Видимо, таки старею. Конечно, ответ на этот вопрос на данный момент: "Нет, не хочу. Меня устраивает всё так, как есть". Но раньше-то я об этом вообще не думала!
Но в общем-то ладно. Вы наверное уже все распереживались, а я ещё философствую на тему собственных желаний. Короче говоря, я теперь биомаг. Что звучит, наверное, получше чем "Я стала мамой", однако факт остаётся фактом. У этой маленькой белой кляксы, сейчас бесформенно ползающей по моей ладони, есть потенциал стать разумным живым существом.
А на мне теперь лежит ответственность за это живое существо. И это, конечно, меня шокировало. Особенно учитывая, что произошло всё (Как и прочие изменения в моей жизни) очень быстро и неожиданно. Но теперь я буду эту кляксу кормить и обучать. А она, в свою очередь, будет помогать мне и защищать. Даже в голове, честно говоря, не укладывается. Пока.
Диего отреагировал как обычно непонятно - выслушал меня и буркнул что-то о том, что биом - не самая страшная зараза, которую можно было притащить из Мексики. А потом выделил мне комнату для тренировок и спросил, собираюсь ли я учиться у Девы, или ему искать мне учителя со стороны. Кажется, смирился, что он в этой семье теперь отец (Ха-ха).
А вот я ещё неделю, кажется, просыпалась очень удивлённой от того, что биом мне не снится. В итоге только спустя неделю я дала ей имя. Почему-то я уверена в том, что эта клякса - "она".
Мелодия.
Потому что только мелодию я могу произвести на свет, а потом довести до идеала.

Вверх